«Плюшевый зверь» — это проект о собаке, которая живет рядом со мной и моим мужем, но не может существовать в мире других людей и животных. Харви — немецкая овчарка, пропустившая период социализации. За пределами дома ему доступно только чувство самосохранения: он воспринимает внешний мир как угрозу и вынужден постоянно защищаться. Поэтому вне дома он всегда на поводке, а в общественных местах — в наморднике. Он не вступает в контакт ни с собаками, ни с людьми.
Забота о собаке предполагает не только физический уход, но и обязанность владельца обеспечивать ей социальный опыт. Однако для Харви привычные формы социализации недоступны: любые встречи становятся опасными. В этой ситуации наша семья берет на себя ответственность за поиск альтернативных форм взаимодействия — безопасных для него, но при этом расширяющих границы его мира. Одной из таких форм становится фотостудия и игра, которую мы выстраиваем вместе.
Фотостудия превращается в пространство замещения. Здесь Харви не защищается — здесь он играет. Я создаю для него среду, в которой нет угроз, только свет, предсказуемость, повторяемость и совместное присутствие. Все сцены, костюмы и реквизит созданы нами вручную: мы с мужем мастерим предметы специально для каждой идеи, я шью одежду, собираю декорации для небольшого театра, где Харви становится главным действующим лицом.
На фотографиях он превращается в плюшевого героя — мягкого, смешного, трогательного, иногда слегка нелепого. Этот образ маскирует реальность сложной собаки, неспособной жить в обычном социальном пространстве. Внутри проекта постоянно сосуществуют два уровня: игровая, почти детская визуальность и документальная правда о страхе, изоляции и травме. Нежность здесь не отменяет уязвимость, а фантазия не скрывает реальность, а лишь позволяет к ней приблизиться.
В проекте присутствует и мой личный пласт — опыт несбывшегося материнства. Долгие годы попыток и потерь оставили внутри чувство отсутствия, для которого не находилось формы выражения. Работа с Харви стала таким пространством не замены, а проживания: не потому, что собака подменяет ребёнка, — она не заменяет и не должна заменять, — а потому что забота, игра и создание образов дают возможность работать с эмоциями, существующими как след, как память, как тень нереализованного опыта.
Так в проекте сталкиваются два мира: собака, лишенная возможности привычного социального контакта, и человек, утративший одну из ключевых социальных ролей. Наше взаимодействие становится формой взаимной поддержки и способом существования «между» — между нормой и невозможностью, между игрой и действительностью, между присутствием и отсутствием. Фотографии фиксируют эти хрупкие, временные состояния — как призраков повседневности, возникающих в моменте и исчезающих за пределами созданной сцены.
